«Мы были обречены войти в Афганистан»

Председатель Мордовского регионального отделения ВООВ «Боевое братство» Валерий Миточкин — о воинах-интернационалистах и Афганистане.
В годовщину вывода советских войск из Афганистана — 15 февраля — Россия отметила День памяти воинов-интернационалистов. Через горячую точку прошли более полумиллиона солдат и офицеров. В стране, где господствовали феодальные отношения, нищета и безграмотность, они сражались за безопасность наших границ. Сегодня многие из них сами нуждаются в помощи. Валерий Миточкин прослужил в Афганистане три года. Председатель Мордовского регионального отделения «Боевого братства» рассказал о поколении, принявшем свою войну.

16-02-2010. Михаил Никишин, "Столица С".

«С»: Может ли страна гордиться поколением, прошедшим эту войну?

— Безусловно, это настоящие герои. С момента вывода войск прошло более 20 лет — почти целая жизнь, а многие не доживали до такого возраста, умирали 18-летними. На долю воинов-интернационалистов выпала очень тяжелая участь. Они испытали большую психологическую травму, когда развалилась великая держава, за которую воевали. Вернуться к мирной жизни «афганскому» поколению было невероятно тяжело. Война поменяла сознание даже у тех, кто прошел ее без единой царапины. А уж если получил ранение или контузию, то требуется немало времени для адаптации.

«С»: Правда ли, что общественное движение воинов-интернационалистов скомпрометировало себя?

— Первое время государство, желая помочь ветеранам, отдало им денежные потоки, то есть предоставило налоговые льготы на алкоголь, табачные изделия, другие товары. По замыслу вырученные средства должны были пойти на поддержку участников войны. Но в афганское движение тогда попадало много случайных людей. В итоге деньги оказывались, как правило, в руках бандитов, некоторые ветераны сами связались с криминальным миром. Вспомните взрывы на Котляровском кладбище — там же делили миллионы долларов. До простых ребят деньги не доходили. Государству нужно было взять ситуацию под контроль и распределять средства по своим каналам. Уже потом вышел закон о ветеранах, и были установлены определенные льготы, которые сейчас выхолощены. Не стоит забывать, что ребята воевали за страну. Оправившись от трудностей, они стали далеко не худшими членами общества. Обиды на нашу державу у них не осталось. А если пересмотреть подходы к ветеранскому движению, то и последние остатки горечи уйдут навсегда. Страна должна сказать этому поколению огромное спасибо. Парни с честью выполнили свой долг!

«С»: Наверняка вам часто приходилось сталкиваться с героизмом советских солдат…

— На войне каждый день приходится рисковать жизнью. Моя работа была специфичной, хотя в боевых операциях тоже не раз приходилось участвовать. Героизм — это не только лечь с гранатой под танк. Надо каждое утро брать в руки оружие и выполнять боевую задачу, несмотря на то что не совсем понимаешь, за кого приходится воевать. Головы рядовых воинов не были забиты пафосом — дескать, они призваны выполнять интернациональный долг, как трубили газеты тех лет. Всеми двигало желание не уронить достоинство русского солдата, не опорочить славу русского оружия. Каждый помнил, что его дед воевал на полях Великой Отечественной войны, значит, и сам должен быть точно таким же. Ну и, конечно, все ребята хотели сохранить себе жизнь. По большому счету разговоры об интернациональном долге — пропагандистская трескотня. Уже тогда все это понимали.

«С»: Чем занимается «Боевое братство» в Мордовии?

— После Афганистана ряды ветеранов пополнили участники новых локальных конфликтов. Надо было выработать способы их адаптации к мирной жизни. В 1997 году была создана организация, которую возглавил бывший командующий 40-й армией генерал Борис Громов, который последним ушел из Афганистана. Основные задачи «Боевого братства» — социальная поддержка ветеранов войны и локальных конфликтов. Руководство республики с большим пониманием относится к их проблемам. Инвалидам и семьям погибших выдается ежемесячное пособие — не менее 600 рублей. Накануне годовщины вывода войск семьи воинов получают единовременные денежные выплаты — 4,5–5 тысяч рублей, инвалиды — 2,5 тысячи. Нынешний год — очень напряженный для Мордовии. Мы рассчитываем на активную гражданскую позицию банкиров и директоров предприятий, своими денежными вливаниями они могли бы оказать ветеранскому движению серьезную поддержку. Мы уже обратились к ним с соответствующим предложением. Сформировав фонд поддержки, «Боевое братство» могло бы чаще помогать нуждающимся. У кого-то еще дети учатся, у кого-то ребенок заболел, кого-то тревожат старые раны… Кстати, недавно открылся центр реабилитации в юго-западной части Саранска.

«С»: Поддерживаете ли вы отношения с боевыми товарищами, проживающими за рубежом?

— Их там очень много, но специфика моей бывшей работы не предполагает открытой формы общения. Может быть, мои бывшие братья по оружию являются действующими работниками спецслужб? Как рассмотрят такие контакты? Когда смотрю новости из Грузии, часто вспоминаю боевого товарища Валерия Чхеидзе. Мы ели из одного котелка, вместе ходили в бой и проводили контрразведывательные операции… Некоторое время Валерий был председателем департамента разведки и начальником погранвойск Грузии. Как я могу поддерживать с ним отношения?! Хорошие товарищи живут в Белоруссии и Украине.

«С»: Как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в Афганистане?

— Обстановка такая же, как в 1985 году — накануне объявления в этой стране политики национального примирения. Американцы и англичане пошли тем же путем: начинают переговоры с вооруженной оппозицией, предлагают их представителям войти в состав правительства. Но ведь политика национального примирения, объявленная афганским президентом Наджибуллой, ничем хорошим не закончилась. Может быть, у американцев получится лучше, ведь они располагают огромными финансовыми ресурсами, которых не было у СССР. Представьте: надо привлечь массу воюющих противников, дать им места в политической системе, устроить их родственников. Это значит, что сидящие у пирога должны поделиться куском. А куда деть огромные массы рядовых бойцов, которые привыкли зарабатывать войной на хлеб? Поставить около сохи и превратить в простых дехкан? Это вряд ли возможно.

«С»: Какое значение в 1980-е имела проблема производства наркотиков?

— Уже тогда это была большая беда. Мы в провинции Гельменд уничтожали огромное количество караванов, идущих в Пакистан с терьяком — опийным сырьем. Даже чаще, чем караваны с оружием. Сегодня в Гельменде производится более 80% афганских наркотиков, и эту проблему придется решать американцам. Следует понимать, что в Афганистане никогда не было централизованного государства, даже до революции. Центр отдавал границы на откуп провинциям, чтобы местные жители занимались контрабандой и прочим отхожим промыслом. Когда я беседовал с главарями банд, переходившими на нашу сторону, они прямо говорили: «Мы жили хорошо, а вы пришли и заставляете нас работать».

«С»: Можно ли исправить ситуацию?

— Американцы поняли, что только силой в Афганистане ничего не сделаешь. В XIX веке англичане трижды завоевывали страну, и чем для них все закончилось? Был случай, когда из армии в 48 тысяч бойцов из Кабула до границы с Пакистаном дошел один доктор, всех остальных вырезали. Афганцам нужен комплекс мер финансового оздоровления и экономической помощи. А потом надо несколько лет смиренно наблюдать, как они будут все разворовывать. В свое время СССР не подкрепил политику Наджибуллы материальными ресурсами.

«С»: Справляются ли войска НАТО со своей задачей?

— Недавно американцы заявили, что будут воевать по-другому. А мы еще 25 лет назад поняли, что тактика точечных ударов не приносит результата. Когда наши войска очищали какую-то территорию от мятежников, то тащили за собой «организационное ядро» из представителей действующей власти, чтобы оно работало с народом. В наше время такие «правители» держались максимум месяц, а потом просили их забрать. «Нам надо уходить, здесь обстреливают каждый вечер», — умоляли они. Американцы обязательно столкнутся с тем же самым. Сегодня США контролируют не больше 8% территории, а южные провинции вообще сами по себе. Поэтому почти каждый день приходят сообщения, что очередной солдат подорвался на мине. Англичане за 8 лет потеряли в Гильменде более 300 человек. У нас такого не было, гибли максимум два бойца во время сложной операции. Основные потери мы несли при передвижении по воздуху, сопровождении колонн, минных подрывах.

«С»: Был ли ввод войск в Афганистан политическим просчетом советского руководства?

— Я считаю, что мы были обречены войти в Афганистан! Так объективно складывалась ситуация. Сейчас говорят, что решение приняли Брежнев, Громыко и Андропов. Но если бы на их месте сидели другие люди, они поступили бы точно так же. С политической точки зрения, в СССР господствовала идея распространения коммунизма и поддержка прокоммунистических партий по всему миру. Геополитически Афганистан — это целый плацдарм в южном подбрюшье СССР. К 1979 году советская армия не воевала больше 30 лет. А войска должны воевать. Иначе зачем их держать? Американцы постоянно совершенствовали свою тактику, применяли новое вооружение, отрабатывая его в боевых условиях. Мы же в это время наштамповали сотни тысяч танков, а в армии служили солдаты, не нюхавшие пороха. Аналитики Мин­обороны прекрасно это понимали. Все эти факторы и предопределили вхождение в Афганистан советских войск.

«С»: Тогда зачем уходить, не закончив дела?

— Вывод советских войск — вот это действительно ошибка! Хорошо, что я уехал еще в 1987-м. А каково было тем, кто уходил в 1989-м?! Я постоянно твердил афганцам: «Ребята, это ваша война. Давайте бороться с врагами!» — а потом мы развернулись и быстро ушли. Наджибулла в одиночку сражался еще три года. Только после того, как Президент Ельцин прекратил всякую помощь, он вынужден был спасаться в миссии ООН. И это мы говорим о первом лице государства, а сколько боевых друзей оказались брошенными!

«С»: Вы видели, что на стороне оппозиции против СССР воюют другие государства?

— Напрямую, конечно, не воевали. Но постоянно поступала информация об американских, английских и пакистанских советниках, которые проводили в Афганистане подрывную работу. Многие из них гибли, часть попадала в плен. Были наемники из Саудовской Аравии. Домой я привез в качестве трофеев Коран, паспорта и другие удостоверения личности. Иностранные спецслужбы работали в Афганистане, создавали каналы финансирования вооруженной оппозиции. Они снабжали боевиков оружием, поддерживали их морально.

«С»: Советские войска задержали распространение международного терроризма?

— Да. Но тогда никто не мог предвидеть, что ситуация повернется именно так. Вывод советских войск только усугубил ситуацию и активизировал нестабильность в Средней Азии. Загорелся Таджикистан, с трудом удалось спасти Узбекистан. В итоге «Талибан» стал хозяином всего Афганистана на целых пять лет и сегодня является главным дестабилизирующим фактором.

«С»: «Аль-Каида» уже существовала тогда?

— Нет. Даже движение «Талибан» еще только зарождалось. Его создавали американские и пакистанские спецслужбы. Агенты с усмешкой рассказывали мне о молодых имамах, которые стали появляться на юге страны. Сейчас Гельменд и Кандагар — основная опорная база «Талибана». «Странные они, все в черном, — рассказывали мои ребята. — Идут в бой с молитвой, причем не обкуренные. Настолько их обработали идеологически». А что представляет собой «Аль-Каида», даже сейчас никто не может внятно объяснить. Потому что такой структуры нет. Представьте, вот сидит бен Ладен, а рядом его штаб? Это смешно. Но есть идеология, объединяющая определенные круги исламского мира.

«С»: Существует ли угроза тер­актов, например, на территории Мордовии?

— Такая возможность существует всегда и везде. Невозможно обеспечить безопасность всех объектов с учетом российского разгильдяйства. Но нагнетать обстановку тоже не следует. Все зависит от эффективности работы спецслужб. Превентивными, защитными мерами теракт не предотвратить. Необходима упреждающая информация о намерениях противника.

«С»: Долго еще Афганистан будет лихорадить?

— Думаю, не меньше четверти века. Все зависит от успешности нынешней политики национального примирения. Ежа с ужом соединить очень тяжело. Идеология «Талибана» сильно отличается от традиционного ислама: телевизор не смотреть, девушкам в школе не учиться, ходить только в парандже… Традиционный же ислам делает много послаблений в бытовой и общественной жизни, поэтому они с «Талибаном» нетерпимы друг к другу.

«С»: Чего вы пожелаете своим боевым товарищам и ветеранам войны в Афганистане?

— Здоровья, оптимизма и хорошего настроения! Пусть по жизни они идут с тем же мужеством, достоинством и стойкостью, с которыми выполняли свой долг в Афганистане.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО:

Валерий Иванович Миточкин родился 6 июня 1950 года в ковылкинском селе Чекашевы Полянки. В 1973-м окончил исторический факультет МГУ им. Огарева.

В 1975–1977 годах работал вторым секретарем Темниковского райкома ВЛКСМ. В 1977—1978 гг. и 1982—1984 гг. обучался на Высших курсах КГБ СССР. С 1977-го по 1992-й работал в КГБ на оперативных и руководящих должностях. В 1984—1987 гг. служил в Афганистане. Владеет языком фарси.

За боевые операции награжден орденом Красной Звезды, афганским орденом «За мужество».

В 1992—2000 гг. — начальник Управления федеральной службы налоговой полиции по РМ. Член коллегии Федеральной службы налоговой полиции РФ. Генерал-майор запаса. С 2000-го работает в администрации Главы РМ. Председатель регионального отделения «Боевого братства».