История русской армии — это история жизни русско­го государства, история дел русского народа, великих в счастье и в несчастье, история великой армий великой страны. Лавров и Терниев за эти два с половиной столетия хва­тило бы на все остальные армии мира, вместе взятые, и еще осталось бы на славнейшую из них. Нет истории более по­учительной, и нет дел более великих. Наследники русской славы, мы их продолжим на будущие времена и впишем мечом и гнусной кровью бесчисленных врагов матери Рос­сии новые и новые подвиги в ее скрижали.А.А. Керсновский, "История русской армии". Мы должны все время помнить, что мы окружены врагами и завистниками, что друзей у нас, русских, нет. Да нам их и не надо при условии стоять друг за друга. Не надо и союзников: лучшие из них предадут нас. «У России только два союзника: ее армия и флот»,— сказал Царь-Миротворец.Мы располагаем бесчисленными духовными сокровища­ми. Они лежат еще втуне, но дадут, при умении взяться за дело, небывалые плоды как в мирном строительстве, так и на полях сражений.Побольше веры в гений нашей Родины, надежды на свои силы, любви к своим русским. Мы достаточно дорого запла­тили за то, чтобы на вечные времена исцелиться от какого бы то ни было «фильства» и знать одно русофильство.Довольно с нас «мировых проблем» и дорого стоящего мессианства! Не будем мечтать о счастье человечества — устроим лучше счастье нашей собственной страны. Доволь­но и «священных союзов» на русской крови, и «мировых революций» на русские деньги и русские страдания. На­учимся смотреть на вещи ясно и просто, раз навсегда отре­шившись от мистики, засоряющей и затуманивающей госу­дарственное сознание.Русский народ — отнюдь не богоносец, как то думали люди, великие сердцем, но не умевшие мыслить государст­венно. Он также не преступник, как полагают люди неда­лекие и озлобленные. Богоносцами могут быть не народы, а только отдельные люди, причисляемые за это к лику свя­тых. У нас богоносцев больше, чем где-либо. Народ — это не только сто миллионов людей, живущих в данное время. Это также миллиард их праотцев, оставивших наследием великую страну. И это также миллиард их потомков, что еще не родились, но приумножат это наследие в грядущие века. Народ, как и часть народа — армия, как и часть ар­мии — полк, это не только те, кто есть, но и те, кто были, и те, кто будут. Поколению, духовно нестойкому, наследу­ют поколения более сильные. В 1612 году добрые люди взя­ли верх над ворами, в 1917 году воры одолели добрых лю­дей — одолели в силу известных причин и обстоятельств, которые можно было бы изменить людям, духовно более сильным.Наш народ - землепашец, в то же время и народ-воин. Никакой иной народ так не сумел соединить плуг с мечом, труд землепашца с обязательным для всех воинским дол­гом. В какой стране и в какую эпоху мы найдем явление, подобное казачеству?Военный гений русского народа велик и могуч — тому свидетели все покоренные столицы Европы и те шедшие на Русь завоеватели, что стали затем верноподданными Белого Царя.У русского народа есть свои достоинства, есть и свои не­достатки. Развивая достоинства, мы должны по мере сил сводить на нет недостатки, то есть в первую очередь стре­миться к удалению причин, способствующих этим недо­статкам. Труд огромный, но благородный, труд, за который надо только суметь как следует взяться, а взявшись — вло­жить в него все сердце и всю душу без остатка. И за этот беспримерный труд возьмутся и доведут его до завершения те поколения воссоздателей Родины, русских офицеров, для которых в тяжелые годы и писались эти строки.Нам придется преодолеть великие трудности, но это для того, чтоб совершать затем великие дела!А когда эти трудности покажутся неодолимыми, рвы Измаила — глубокими, Чертовы мосты — непроходимы­ми, когда вот-вот опустятся руки и упадут сердца, тогда оглянемся назад и спросим совета у Петра, Румянцева, Суворова. И они дадут совет — тот самый, какой надо. И вновь содрогнется Вселенная от дел русского оружия.Но горе нам и горе вам, что придете, если вместо русских великанов станете спрашивать совета у чужих нихтбештимзагеров, если вместо Суворова будете опять искать откровения у Мольтке. Поражения вновь тогда станут нашим бесславным уделом. Третья Плевна сменится Мукденом, Мукден — Мазурскими озерами.Суворов учил: «Мы — русские. С нами Бог». Его не поняли, стали по-дикарски перенимать чужеземные «док­трины» и «методы», рассчитанные на сердца чужих армий. Мы перестали быть русскими... Бог перестал быть с нами.*  *  *Со времен Тридцатилетней войны первой армией в ми­ре была созданная Густавом Адольфом шведская армия. Она сокрушала цесарские рати и польские ополчения. Но наступил день — день Полтавы,— когда ее знамена скло­нились перед другой армией — юной армией Петра, оде­той по-иноземному, но мыслившей по-русски и дравшей­ся по-русски.Прошли годы. Европа стала считать своей «лучшей армией» автомат Фридриха П. Победы этой армии-ма­шины над армиями Франции и Австрии создали ей ре­путацию непобедимой. И вот это непобедимое дотоле войско встретилось на полях Бранденбурга с другим войском. Встретилось — и перестало существовать... Та сокрушившая пруссаков Фридриха сила была русской армией дочери Петра, армией Румянцева и Салтыкова, думавшей по-русски и по-русски дравшейся.Сменилось еще одно поколение — и мир потрясли по­беды армии французской республики. В ста сражениях разгромили Европу синие ее полубригады, но на полях Италии сами были сокрушены чудо-богатырями Суворо­ва — самым русским войском, которое когда-либо имела Россия.Стоило только когда-либо какой-нибудь европейской армии претендовать на звание «первой в мире», как всякий раз на своем победном пути она встречала неунывающие русские полки — и становилась «второй в мире».Вот основной вывод нашей военной истории. Так было, и так будет.