новый год

31 декабря 1994 года. 6 утра. Начали движение в сторону Грозного. Каких-то пара десятков километров и мы там. Что нас ждет, ещё никто не знал. Как говорится – «Все ещё живы». Я, лейтенант, начальник разведки дивизиона, сижу на самоходке, командиром орудия назначен. Офицер и вдруг командир орудия, и не просто самоходного орудия 2С3, а орудия прямой наводки, входящего в состав 2-й штурмовой группы полка. Наша конечная цель – закрепиться в больничном комплексе. Да, потом будет фильм «Чистилище» Невзорова про «наш» больничный комплекс, а пока еду к Грозному. На самоходке, как на танке. Только вот брони не хватает. От 3-х до 12 миллиметров. На танке-то её не хватает, хотя с активной защитой едут. Вот успели расчетом увешаться ящиками с землей, кирпичами, со всех сторон закрепили, даже на крыше (зная про работу их снайперов-гранатометчиков, способных поразить технику сверху). Пока ехали пара ящиков всё-таки упала, ничего, зато остальные висят.
И вот мы на окраине, впереди слышны разрывы и стрельба. Проезжаем русское кладбище, вот и первые дома. Техники очень много, улица Лермонтова забита. Движемся вперед очень медленно. Вот по броне ударили первые пули. Входим в бой, который растянется на несколько дней. Торчу из люка командира орудия, смотрю по сторонам, нет ли где на крышах домов и в окнах гранатометчиков. Посадил на противооткатные устройства орудия (проще говоря на ствол) штатного командира орудия (он после учебки, хоть стрелять умеет), а то одному скучно, две пары глаз всегда лучше. Под рукой «Мухи», гранаты, даже дымовая мина наготове (надо будет, будем дымить, орудие покидать под прикрытием дыма), не говоря уже о родном АКС-74У (артиллеристы мы и автоматы у нас маленькие, ведь основное вооружение - орудие) в руках. В подсумке 4 магазина, один из них заряжен трассирующими пулями. Из боевого отделения заряжающие готовы подать снаряженные магазины. Внизу вскрытые цинки с патронами, надо очень быстро заряжать, менять пустые.
Проехали первое высотное здание - девятиэтажку, за нами в колонне движется ГАЗ-66 с «Васильком», но миномет не внутри, а на прицепе. Минометчики тоже укрепились как могли, по бортам мешки с землей, ощетинились стволами автоматов. Сзади характерный звук выстрела из гранатомета, оборачиваюсь, успеваю краем глаза увидеть, что стреляют из окон седьмого этажа по колонне, техники много, не промахнешься. Тут же БМП-2 подняли стволы и начали стрелять по окнам, куда попало, в оптику видно плохо из башен. Решение созрело быстро. До штурма Грозного меня готовили как корректировщика, поэтому и карта крупного масштаба была у меня с плановыми целями, и частоты и позывные огневых позиций, что вокруг города раскиданы, я знал, и пароли. Но самое главное, что была у меня радиостанция, «арбалет», маленькая, с запасными аккумуляторами. Я включил радиостанцию, настроил частоту, такую же частоту настроил на радиостанции Р-123 в боевом отделении. Наводчику надел шлемофон, подключил к радиостанции. Вошли друг с другом в связь. Проверили – всё нормально. Сказал наводчику – «Слушай меня и выполняй, что скажу! Всё просто! Понял!». Покинул орудие, спрыгнул на землю. Вокруг столпотворение: свист пуль, разрывы, вот несут раненого, горит БМП, автоматчики заработали из окон. Как стрелять из орудия по высотке, ведь уже проехали её, она сзади, стволом вертеть назад, почти на 180 градусов, слишком круто. Не развернуться, слева частный сектор, забор, деревья, справа два ряда техники. Кое-как поставил самоходку поперек колонны. Вышел на связь с наводчиком, говорю - «Верти стволом вправо, скажу, когда стоп! Понял? Он подтвердил - «Понял!». Тем временем меняю магазин, заряжаю трассирующие. «Теперь давай ствол вверх! Ещё! Стоп! Смотри в прицел, даю два трассера! В окно!». Ставлю на одиночный огонь. Стреляю в окно, из которого только что стреляли по колонне. «Видел!». «Да!». «Два снаряда огонь!». Молодцы у меня расчет. Снаряд в ствол загнали ещё на подъезде к городу. Гильза на лотке. Несколько секунд и … выстрел! Внутри комнаты разрыв. Попал! Да как тут не попасть, каких-то 150-200 метров! Всё работаем, работаем по окнам. «Ствол вправо! Смотри трассер! Один снаряд огонь». Выстрел! Разрыв. Вот оторвалась панель, обнажив внутренности одной из квартир. Я увидел в межкомнатной стене пробитый проем (потом мы узнали, что боевики рубили стены, делая проёмы между комнатами, перемещаясь таким образом по всему этажу и открывая огонь неожиданно из любого окна). Мы продолжали стрельбу. «Прошерстив» снарядами этаж и убедившись, что стрельба из окон прекратилась, привели орудие в походное положение, только ствол не крепили на стопор, и двинулись дальше. На связь вышел начальник бронетанковой службы, он в техническом замыкании, ругается, шутя конечно, что завалил его БРЭМ-Ч кусками панелей от дома, говорю в ответ, что камень лучше, чем граната от РПГ. Едем. Если это можно назвать ездой, плетемся, как будто в пробке, продвигаемся по улице Лермонтова. Вот больница скорой помощи, перекресток, слева мост через Сунжу, там тоже стоит техника, только как-то странно стоит, только сейчас замечаю, что один из БТРов возле моста лежит на боку, дымится, а второй застыл на мосту. К орудию со стороны моста подбегает офицер, орет мне, - «Давай поворачивай на мост, там танк и гранатометчики, надо долбануть». Стечение обстоятельств, надо сказать, рядом ни одного нашего танка, одни не доехали до перекрестка, другие уже переехали, а я как раз в центре этого креста-перекрестка, а офицер мне - «Не бойся, у тебя же броня! Огнем прикроем!». «Вот -, думаю – пехота, блин, какая нафиг броня!». А он не унимается - «Гранатомет в лоб не возьмет! Давай!». «Знаток артиллерии, ё-моё, нашелся». Ну, что же, поворачиваю. Подъезжая вижу, что на той стороне реки частный сектор, вокруг моста по берегу много деревьев, дорога через мост скрывается за домом, поворот там, видимо. И из-за этого дома выезжает танк, аккуратненько так, на пол корпуса, поворачивает башню, стволом в моё орудие тычет и… стреляет. Успеваю заметить, ныряя в орудие, что мажет он, двоечник. Его снаряд попадает в дерево, слава богу! А внутри орудия у нас очень напряженная работа началась, такая что, мама не горюй, на автомате, жить-то хочется! Снаряд в стволе, гильза пошла, почему так медленно, не понимаю, я глазом уже в прицеле, наводчик крутит рукоятки поворотного и подъемного механизмов, снаружи опять выстрел, в прицеле пропала видимость, разрыв спереди, опять промазал, да, танки пошустрее будут, а что же – автоматическое заряжание - это круто! Сейчас лопнем от напряжения, гильза зашла, клин закрылся, блокировку сняли. Надо стрелять! Кричу наводчику «Стоп!». Опять снаружи разрыв. Жму на кнопку. Выстрел! В прицел наблюдаю разрыв, красноватая кирпичная пыль. Ещё один снаряд туда же в это облако. Выстрел! Разрыв. Не слышно ответа. С той стороны тишина. Высовываюсь из башни, жду, когда рассеется пыль. Вижу, что от угла дома за которым прятался танк ничего не осталось, танка нет. Думаю дело в механике-водителе и в разбитых оптических приборах танка. 152-мм снаряд не шутка, шарахнет, мало не покажется, да ещё на такой маленькой дальности. Опять же психологическое воздействие от близкого разрыва. В общем уехал танк. Спрыгнул с орудия, весь трясусь. Жив, не попали сегодня в нас! Начало темнеть. Подошел тот же офицер, оказалось, на мосту боевики обстреляли колонну разведбата. Закурили. Вокруг суетились бойцы, занимали оборону по берегу, окапывались. Поговорить толком не успели, начали работать снайпера с той стороны, рядом с самоходкой убили солдата, пуля попала в шею. С обеих сторон началась стрельба. По броне орудия опять забарабанили пули. Как попасть обратно в орудие? Ударил прикладом по башне несколько раз, крикнул, чтобы боковой люк открыли и кто-нибудь высунулся. Появилась голова заряжающего с большими глазами, вот так вот в 19 лет, конец 20 века, у себя в России и на войне оказался. Кричу, чтоб башню вправо повернули на 90 градусов, потом спокойно влезаю туда под прикрытием брони. И мы начинаем расстреливать частный сектор на той стороне, недолго, стемнело, и в прицел уже ничего не видно, осветительными ракетами не разжились, взяли парочку у разведчиков, но этого мало, это резерв, а вдруг атака с той стороны. А стрелять надо. Вылез из орудия, отбежал в сторону, дальности то маленькие, смотрю сбоку на ствол, потом на дома, в радиостанцию командую, ствол выше или ниже, потом бегу к орудию, ложусь на землю под стволом, опять командую, ствол вправо или влево, потом за орудие, командую - «Огонь» и так по кругу. Почти весь возимый боекомплект расстреляли, оставил 12 снарядов. только в крайнем случае теперь стрелять будем, где пополнять боезапас - не знаю, и довезут ли вообще снаряды в город? Устал. День прошел, хочется кушать. А вокруг как бы тишины нет: стрельба, разрывы, свист, вой. Несколько наших машин горят на перекрестке, одна видимо с боеприпасами – рвутся, разлетаются и убивают кого-то. Трассера летают туда-сюда. Орудие отвел чуть подальше от моста, немного в кювет, хоть какая-нибудь защита. Снаряд в стволе, гильза на лотке, радиостанция на приеме, посадил дежурить наводчика за прицельные, одного номера расчета сверху, впереди башни и ракетницы дал, в случае чего «огонь на поражение», те же «Мухи», гранаты, всё у него под рукой. Механику-водителю сказал сидеть на месте, в готовности к маневру, и кушать не выходя. С остальными сели трапезничать в боевом отделении, вкушать сухпай. Наступал новый, 1995 год! Вот уж не думал, что так буду его встречать! Поел. Сменили дежурных. Пошел искать разведчика. Нашел его недалеко, в частном доме, штаб они там сделали. По серьезному готовились к новому году: стол накрывали чем могли (в доме никого не было, жители ушли перед штурмом), посуда, вилки ложки, соленья-варенья, чем богаты, тем и рады. «Давай с нами встречать», - предложил он мне. «Встречать - это слишком по мирному, постараемся пережить!» - шутя, ответил я. Так и встречали: в темноте без веселых криков, без фейерверков и праздничных салютов, «пиротехники» и так хватало и радовались, каждый про себя, что живы. В 00.05 начался интенсивный минометный обстрел перекрестка. Боевики дали нам 5 минут на встречу нового года. Мина упала на крышу, с потолка посыпалась штукатурка. «Ну все, началось» - сказал я разведчику и побежал к орудию. Молодцы всё-таки мой расчет, все на месте, с брони отправил под орудие, чтоб лежа наизготовку продолжать наблюдение. Возле моста разрывов не было, мины рвались на улице Лермонтова, от нас метров 80-100. Подбежал офицер-разведчик – «Посмотри за мост, за дома, вспышки видишь?». И действительно были видны вспышки, силуэты разрушенных домов ярко проецировались на фоне неба. «Из-за реки долбят, надо и по ним пострелять». И постреляли. Сейчас, конечно можно сказать про эффективность этого обстрела, была ли стрельба эффективной, не знаю, может они закончили огонь по команде, но мы выстрелили. 6 снарядов на заряде шестом. Все что мог. Сели с разведчиком в башню, достали план города, прикинули по вспышкам и по звуку направление и дальность стрельбы, на плане по этим данным оказалась площадь с каким-то памятником посредине. Туда мы и решили выпустить 6 снарядов, больше не дам. Разведчик сегодня зауважал артиллерию, то что она может он видел впервые. Получилась полупрямая наводка: дальность – по прицелу, направление по вспышкам. Я лег на башню и рулил наводчиком куда крутить башню, потом спрыгивал, орудие стреляло, опять наверх, опять крутим стволом, прыжок, выстрел. Засекал время по секундной стрелке часов, вроде совпадает по дальности со стрельбой боевиков. Обстрел стих. Веселый новый год продолжался. Когда наступило утро я увидел, что вокруг самоходки нет ни одной стрелянной гильзы, они загадочным образом все исчезли (после выстрела гильза выбрасывается из орудия через специальный лючок в боковом люке). Могу лишь предположить, что коммерческая жилка местных жителей, сидящих по подвалам, не гаснет никогда, даже под угрозой смерти и гильзы ночью растащили именно они. Скорее всего поэтому после ночи, с десятка два трупов местных жителей появилось на улице. Догорали наши машины на перекрестке, было относительно тихо. К мосту подъехали наши танки, типа на смену. Я попрощался с разведчиком и поехал искать свою штурмовую группу, благо на связь с командиром группы я вышел и знал куда двигаться. Начиналось 1 января 1995 года. Как встретишь новый год так его и проведешь! А впереди еще много тяжелых январских дней, много смертей и неизвестности…
Моё многострадальное орудие вывели из строя окончательно 11-го января. Снаряд, наш снаряд, чиркнул по дереву (спасибо дереву) изменил траекторию и разорвался у катка ровно посредине гусеницы с правой по ходу движения стороны самоходки. Мы внутри особо ничего не поняли, просто вдруг неожиданно орудие качнуло, в броне появилось много дырочек и в башню ворвалось солнце. Орудие умерло, прямо как человек, оно истекло солярой, маслом, антифризом, осколками брони, были пробиты все системы, на белом снегу из-под него растекалось черно-коричневое пятно. Слава богу весь расчет остался цел, даже никого не зацепило, спасибо ящикам, висящим по бокам. Я остался безлошадным. Уже вечером получил задачу убыть рано утром в одно из зданий, поближе к крыше на корректировку. Так пригодилась моя доновогодняя подготовка артиллерийского корректировщика.